ХАРЬКОВСКАЯ ОБЛАСТНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВСЕУКРАИНСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ИНВАЛИДОВ “СОЮЗ ЧЕРНОБЫЛЬ УКРАИНЫ”Харьковская общественная организация «Чернобылец Харьковщины»

26 апреля 1986 года

На четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС произошла авария, ставшая крупнейшей катастрофой в истории атомной энергетики...

Последствия

Уже прошло 32 года,со дня аварии на ЧАЭС, но до сих пор мы видим её последствия...

На Харьковщине

По состоянию на 01.07.2018 года - 20 980 пострадавших от последствий аварии на ЧАЭС

10 740 ликвидаторов

Участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС 10 740, в т.ч. инвалидов 5380 чел.

5 364 потерпевших

Потерпевших от Чернобыльской катастрофы 5364, в т.ч. 934 инвалида

192 человека

192 участников других ядерных испытаний, в т.ч. 56 инвалидов

1 833 вдов

1833 вдовы, умерших чернобыльцев, смерть которых связана с последствиями аварии на ЧАЭС

2 851 детей

Пострадало 2851 детей, в т.ч. 12 из них инвалид

Помним, скорбим

С 1986 года на Харьковщине умерло более 10 тысяч человек...

Ликвидатор ЧАЭС: «В Уфе есть памятники дворнику, клоуну, а чернобыльцу – нет»

Опубликовано: 21 Июль, 2016

Тридцать лет назад случилась трагедия, о которой весь мир не забудет еще много лет – произошел взрыв на Чернобыльской АЭС, после которого радиация распространилась на многие километры.

Если бы не ликвидаторы аварии, которых собрали туда со всего Союза, трудно даже предположить, насколько катастрофичными были бы последствия. Bash-news.ru поговорил с председателем Союза чернобыльцев Уфы Фаритом Бахметовым, чтобы узнать, как сегодня живется ликвидаторам в республике.

— Фарит Муритович, расскажите, в чем заключалась ваша работа при ликвидации аварии?

— Я попал в Чернобыль в сентябре 1986 года. Был направлен воинской частью Красноярска, где проходил военную службу командиром взвода, весь командный состав направили на ликвидацию. Мы жили в городе Иванков, который находится в тридцатикилометровой близости. Оттуда нас каждый день возили на работу к эпицентру взрыва. Мы занимались тем, что строили крышу над реактором и сдавали отчет государственной комиссии. С сентября по декабрь я участвовал в этих работах.

— Вы были в каких-то специальных костюмах?

— Да, мы были в костюмах, но больше двух минут в одну смену я никогда не работал. Например, утром мы встаем, завтракаем, выходим на построение, садимся в автобус. Автобус везет нас до определенной точки, мы пересаживаемся на другой транспорт, и так до самой «грязной» зоны. Это делалось для того, чтобы радиоактивный транспорт не выезжал за пределы загрязненной территории. Автомобили, рации и прочие вещи, находившиеся в опасной зоне, впоследствии не были оттуда вывезены – их забетонировали и оставили там.

Когда мы подъезжали к месту аварии, никто не работал больше двух минут – когда я подбегал, чтобы кидать бетон или делать другую строительную работу, мне навстречу уже бежал тот, кто отработал свои две минуты. И так весь день к реактору ехали ликвидаторы. Потом возвращались, переодевались (каждый день в новую одежду), мылись и ждали второй вылазки. У нас было распределение работ по районам, я работал в четвертом. Как командир взвода получал задания, а потом распределял людей. Нашей работой было создание крыши над реактором. Некоторым очень быстро становилось плохо, и их увозили – все ведь зависит от индивидуальных характеристик человека, кто-то быстро получает урон, кто-то – не очень.

Были и такие, которые работали не больше суток. С ними договаривались, что сутки они сутки отработают без респираторов и прочего оборудования, затем им дают все льготы и отправляют домой. Таким вот образом их бросали в самое пекло, а сколько они жили после подобных вылазок – лично мне неизвестно.

— Сколько ликвидаторов было из Башкирии, сколько на сегодняшний день осталось?

— Около десяти тысяч из Башкирии участвовало, осталось две с половиной тысячи – остальные все умерли. У людей сразу ослабевал иммунитет – они умирали от множества болезней, не только от рака. Длительность жизни при этом, конечно, зависит и от образа жизни, от индивидуальных характеристик организма, от того, сколько человек пробыл в опасной зоне. Было и пагубные влияния на психику: у многих мужчин, которые были на ликвидации, рушились семьи, многие заканчивали суицидом, другие спивались.

Сейчас все оставшиеся — больные, а инвалидность у нас получить очень сложно. Такую абсурдную ситуацию я встречал только в Башкирии.

Общаемся с ликвидаторами с Северного Кавказа – у них у всех есть инвалидность второй группы, а у нас причиной получения инвалидности может быть только рак. А до того момента, пока ликвидатору оформят все документы, он обычно не доживает.

— Какие еще проблемы у чернобыльцев возникают в обществе?

— Проблем много. Как я уже говорил, многие потеряли семьи, некоторые из них стали вообще бездомными. Кто не успел получить квартиру, приехал недавно из республик СНГ – у всех возникает куча проблем с бюрократией на местах. Нужно доказывать, что ты чернобылец, доказывать, что тебе нужна квартира, доставать всевозможные справки и прочее. Недавно у нас был случай, когда к нам обратилась женщина из ликвидаторов, которой негде жить. Так ей предложили какой-то интернат или дом престарелых в Ишимбае, где в одной комнате проживает по пять человек. А ведь это больной человек, которому уже за шестьдесят, и которому нужен уход.

Конечно, социальные службы выплачивают все, что полагается по закону, но не более того. А этого минимума недостаточно. С тех пор, как в 2005 году льготы были заменены монетизацией, многое вообще изменилось в худшую сторону – это было невыгодно для чернобыльцев.

— Какую работу ваша организация проводит с ликвидаторами?

— Организация создана для защиты прав чернобыльцев. Сами чернобыльцы и их семьи не знают, зачастую, какие документы нужны, куда и что нужно сдавать для оформления инвалидности. Социальные службы сами не проявляют инициативу, пока человек не придет и не начнет предъявлять бумаги. Чтобы получить хоть что-то, ему придется пройти множество трудностей. Именно поэтому наша организация создана – чтобы помогать в таких вопросах людям. В последнее время нас уже знают, нам пытаются помогать – думаю, что положительные сдвиги еще будут.

— Каков порядок получения ликвидаторами необходимых лекарств?

— Минздрав формирует заказы на лекарства для ликвидаторов в начале года, заказы приходится ждать, порой, до июля. А ведь это жизненно важные препараты, так что за неимением их приходится закупаться самим, а ведь потом это никто не компенсирует.

— О какой еще проблеме вы хотели бы сказать?

— Ликвидаторы годами ждут своей очереди в санатории, а в башкирские здравницы чернобыльцы вообще не могут попасть. Государство компенсирует только лишь 1000 рублей в сутки, но в наших санаториях пребывание обходится намного дороже. А по справедливости – это же наши, республиканские санатории, мы должны ими пользоваться.

Также многих ликвидаторов и лично меня удивляет то, что до сих пор в Уфе не поставлен памятник чернобыльцам. Дворнику, землемеру, клоуну, лошади, кунице есть памятники, а чернобыльцу – нет. Чернобыльцу, который спас половину Европы от ядерного заражения, пожертвовав своим здоровьем на всю жизнь. Это ли справедливость?

Нам обещали поставить памятник к 25-летию, но лишь заложили камень, а самого памятника нет до сих пор, хотя со дня трагедии уже прошло 30 лет.

Источник:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Создание сайтов в Харькове
cоздание сайтов в Харькове — IT-агентство Rubika.